У меня тут недавно вылепился неизвестный науке зверь - зовется Свонк, любит осень, хрупкие шуршащие листья, все блестящее и длинные теплые шарфы.

Пластика, стеклянные бусины лэмворк и бусины из фимо.

Представь, сегодня мне приснилось, что во мне завелись голубые гусеницы, тонкие, изгибистые, рогатые. Мой дом был во влажном саду, где они облюбовали себе под дом каждый лист, а потом пришла зима и им стало холодно и они решили жить во мне. А еще там были огромные светляки с глазами, как вишни, но они во мне не жили, наверно им не было холодно. Я имена пыталась им дать, но быстро запуталась, потому что не могла различать их, одинаковых. Как раз подумывала о том, что стоило бы пронумеровать их, да проснулась...

Я помню, как смерть на меня смотрела, когда был ненужным и грязно-белым февраль, когда время в ушах свистело, хранил высоту карниз. Когда обрывалось, когда летело, когда рассыпалось на крошки мела, всё то, о чём я никогда не пела - всё падало вверх и вниз. А я подбирала, как мусор, рифмы, а я любовалась разрезом бритвы, и билась волной об гитарные риффы, всё думала, чем рискнуть. Твоя любовь, как больная кошка, свернулась калачиком, да на ножках - а мне бы встать, подышать немножко, вот только боюсь спугнуть. Мы жили рядом, как будто вместе, пока в одном не увязли тесте, пока в самом гиблом болотном месте не выросли камыши. Пока ты не стал моей худшей долей, пока я не стала твоей неволей, пока наше горькое море солью не высаднило души. Все дни бесцельно, все дни бездельно, потом мы стали торчать раздельно, а смерть хохотала беззубо, дико, завёрнутая в фольгу. И я выступала с гитарой сольно, и я превращалась в придаток к "больно", приехала в город столикий, стольный, изогнутая в дугу. Могу быть сильной, могу быть смелой, но дайте волю - я буду белой. Белее света, белее снега, того, под которым сплю. Меня лечили, меня спасали. Спасли, наверно. Хотели сами. А я себе снова иглу вонзаю в то место, куда люблю

(с)

скользить по больничной стене ослабевшим запястьем
вгрызаясь в свой собственный палец. как мантру - "не плакать"
ах вот оно счастье, так вот как ты выглядишь счастье
на улице небо исходит слезами на слякоть
на улице тополь осыпал пахучие листья
а горло затянуто спазмом и рвется сквозь губы
и пальцы по кнопкам тебе отбивают записки
забавно, что ты говоришь мне как прежде что любишь
забавно забавно тебя ничего не коробит?
меня бы наверно тянуло блевать от бессилья
а время за сутки как циркуль кругами проходит
и я отмечаю - еще один день относила
еще один день оттаскала разлуку и нежность
еще килограмм на весах и четыре в процессе
скользить по больничной стене и стекать в безмятежность
все скоро закончится, слышишь? не плакай, принцесса.

(c)

Кстати говоря, мне хотелось сказать и пару слов про "личные дела". Если ты не человек Дао - а таковое почти что ни про кого утверждать нельзя - то ты неизменно связан с кем-то из окружающих людей теми или иными связями. Речь не про брак или любые другие формальности, нет, скорее, про всякое эфемерное, эмоциональное, и et cetera, et cetera. Когда из-за того, что у девушки все плохо, жутко и депрессивно, начинает понемногу скручивать в бараний рог меня самого, это никак нельзя назвать исключительно ее личным делом. Когда существует хоть кто-то, кому не все равно, живете вы или уже того, идея тихо сдохнуть в уголке нисколько не является исключительно вашим личным делом. Она перестала быть вашим личным делом, как только вы позволили возникнуть подобной связи. Если вы не человек Дао, то от любого вашего поступка неизбежно разойдутся круги на воде, и далеко не всегда можно предсказать, к чему приведут поднятые тем самым волны.
Поэтому стоит запомнить: не бывает Исключительно и Только Вашего Личного Дела. Окружающих однозначно коснутся его последствия. Вопрос лишь в том, насколько их коснутся эти самые последствия. Иногда они будут пренебрежимо малы. Но они - будут. Не забываем об этом. (с)

Мне начинается казаться, что все напрасно, что даже солнце запуталось и ослепло.
Цвет ожиданий, конечно, бывает разным, только они все равно остаются пеплом.
Небо из ниток, за кончик потянешь - рухнет. Крыши коварны, оступишься - сразу в пропасть.
Сердце не жжется - куда уж ему, потухло, мысли среди всех планет протоптали тропы,
Звезды в карманах звенят серебром монетным, я иронично пытаюсь казаться скромной...
Утром - ударю по кофе и интернету, вечером же - "йо-хо-хо и бутылка рома",
Снова огонь погасить не душой, а телом, снова запойно ловить свою музу ночью...
В общем-то, все, что я толком умею делать - это плести километры ненужных строчек.
Тонкие шторы приветствуют чуть зловеще, в комнате вновь почему-то запахло мятным.
Зеркало морщится сеточкой темных трещин и отражает какую-то непонятность.
Губы опять обветрены, ноги - босы. Кажется, мы с этим миром вообще не пара,
Будто я просто сон...
Если твой - то бойся.
Я обещаю, он станет твоим кошмаром.

(с)

Внутри меня застряла, зацепившись небом за гланды, осень. И теперь меня ею тошнит.

Какой то глупый день, несуразный. На меня сегодня все падали - пока мы ехали в маршрутке на меня упала какая то пьяная женщина, она спрашивала сколько стоит такси в Новосибирске и пыталась встать, но у нее ничего не получалось(((. Так и доехали. Потом мы гуляли по набережной и на меня с лестницы упал пьяный роллер и почти уронил меня. Он потом долго извинялся и предлагал нам попить пива с ним, потому что упасть на девушку в солнечный день - к удаче. А потом мы с одноклассницей сидели в кофейне и на меня чуть не упала официантка, правда она была трезвая)). Зато упал цветочек с потолка. Наверно он тоже был пьян. Но цветочек молчал, про такси не спрашивал, не извинялся и пива не предлагал. А потом я пришла домой и оказалось что в моей аське тоже половина пьяная и она жаждет поговорить со мной, спрашивая каких то абсолютно абсурдных советов.

И так по-женски спуститься низко,
И так по-детски бояться крови...
Какой ты нах*й родной и близкий,
Когда калечишь на каждом слове... (с)

Бойтесь своих желаний, они иногда сбываются

Облака, когда им скучно, играют в прятки. Вот попробуй, догадайся, что за облако спряталось за вон тем слоном.

Моя жизнь рушится, но этого никто не видит, потому что я человек воспитанный: я все время улыбаюсь. Я улыбаюсь, потому что думаю, что если скрывать страдание, то оно исчезнет. И в каком то смысле это правда: оно незримо, а значит, не существует, ибо мы живем в мире видимого, материального, осязаемого. Моя боль нематериальна, ее как бы нет. Я отрицаю сам себя.
(c)

Я обвиняю общество потребления в том, что оно сделало меня таким, какой я есть: ненасытным. Я обвиняю моих родителей в том, что они сделали меня таким, какой я есть: бесхребетным.
Я часто обвиняю других, чтобы не обвинять себя самого.
(с)

У меня есть маленькое кладбище людей, которые были мне дороги. Они умерли «понарошку», но для меня – навсегда. На нем похоронены школьная подруга, предавшая меня, моя первая любовь,и многие другие люди. Иногда я хожу по аллейкам, останавливаюсь около могилок, кладу цветы или просто прохожу мимо. Кладбище внутри меня. О нем никто не знает. На нем не растут сорняки и не гадят бомжи, здесь всегда чисто и красиво. Здесь лежат люди, которые были мне дороги. Иногда я встречаю их на улице, разговариваю и иду дальше. Мне не больно. Они мертвые. Они об этом не знают, но я-то знаю. Я похоронила их, чтобы не было больно и обидно, чтобы не отворачиваться на улице и не говорить гадостей. О мертвых плохо не говорят. Чем ближе человек, тем тяжелее хоронить. Он не хочет ложиться в могилу, выходить из моей головы и тела, он цепляется за жизнь, поэтому приходится каждый день укладывать его в гроб заново. Я любила тебя. У тебя будут самые лучшие цветы и красивый гроб, но тебе все равно придется в него лечь, извини. Так мне будет спокойно, так не будет больно. Я поплачу, я приду на могилку, я никогда тебя не забуду, но, извини, ты умер.

(c)

Почему то на фотографиях все всегда лучше чем в жизни. Трава зеленее, небо ярче, улыбки счастливее. Вот бы жить в том мире...

Безволие и инертность всегда были моими отличительными чертами, а нынешнее равнодушие убивает гораздо медленнее любой, даже самой опасной болезни. И все таки меня поражает наша мало осведомленность - как так - вот ты есть и тут раз и тебя нет. Но ведь где то же ты все равно есть. А где?

Называние питомца "ребенок", укладывание его спать под плед на диване в гостиной, кормление помидорами (откусывая кусочки), вывоз на машине для прогулки по набережной и прочие шалости. Замена собакой ребенка. Создание из животного объекта для приложения неизрасходованных материнских чувств и, с другой стороны, активация каких-нибудь программ самоутверждения, "поглаживания" самого себя. Вроде как лесть самой себе - вот у некоторых и дети в обносках, а у меня собака зимой помидоры уплетает. Т.е. вполне так себе осмысленная утилитарная вещь. Не имеющая никакой связи с действительностью, но и не требующая такой связи по определению. Впрочем, вероятно, женщине любого возраста надо с кем-то возиться, над кем-нибудь сюсюкать, чему-то умиляться. Спаниель в этом случае идеальный вариант, да.

ТУДА:
Не хотела тебе писать, да опять скучаю. Плохо с нервами, пальцы жёлтые, в глотке рык. Знаешь, после того, как ты, я везде таскаю, как собачка какая, верёвки твоей обрывок. Знаешь, после того, как мы - только наши тени мне мерещатся по обоям, по стенам школ. И услужливо, на ночь глядя, рисует темень - камень в темя, в постель метель, золотой укол.

У меня всё в порядке, гладко. Живу как надо. Похудела, почти не пью, засыпаю поздно. Одногруппница вот познакомила с другом брата. Погуляли. Но это, видимо, несерьёзно. Помнишь, Бэб, как мы через овраг в монастырь ходили? "Толстый поп" нас потом прогнал. Ты был сильно датый. Расскажи, как там рай и ад. Тяжелы ли крылья? Ну а Бог, он какой? Он действительно бородатый?

Мне всё кажется, Бэб, что ты смотришь меня, как телек. Пока солнце не сядет... Ну, что-то у вас там светит? Блин, увидел бы кто, подумал - больная девка. На тот свет сочиняет, и думает, что ответят...

ОТТУДА:
Отвечаю. Ну мне-то тут ничего не светит. Лишь любовь твоя, когда ты обо мне вспоминаешь. Даже если ты это делаешь в туалете. Кстати, Машка, когда ты там лампочку поменяешь? Здесь всё время - всё тот же день, только очень длинный. Так и ходишь с говном в штанах, да с петлёй на шее. Вот встречался с Эженом - он высох, как балерина. Ну в могилке-то, ясное дело, не хорошеют.

Паренька твоего я видел. Одет недурно. Он же в банке сидит, понятно, там жирно платят. Только ты, когда будешь с ним - обо мне не думай. Тесновато нам будет втроём на одной кровати. Не хотел бы смотреть - смотрю. Такова награда. И под рёбрами режет, как будто бы там живое. Суицидникам, Машка, ни рая тут нет, ни ада. Без конца помираю, а мог бы, мудак, с тобою...

Ты прости, был бухой, тебе розочкой в горло метил. А сейчас так кайфово слушать, как ты там дышишь. Ты живи, как живётся, Машка, не лезь в мой пепел. Ты ж врубаешься, знаю. И кстати - ты классно пишешь.

(с)

Если принять за аксиому то, что сны - это тоже реальность, только альтернативная, то можно понять, от чего я так устаю - я же никогда не сплю

а мне бы немного сахара, сна и снега
да, дорогой бог, как видишь, тут все на с
и я кричу тебе запрокинув голову к небу
что твоя саша так и идет по пустым шоссе
сосет свои сушки, считает свои считалки,
говорит свои говорилки - одна как и сто лет назад
а дрова на траве у дома давно превратили в палки
а карлу и кларе стыдно смотреть в глаза.

а мне бы немного рома, рима и радости:
пижаму в овцах, дачу из сказки, родителей, как в кино
я бы была невозможно милой, любила сладости,
ела бы их и не толстела бы все равно.
я бы была непременно рыжею с алой челкою
в разноцветных гольфах, в юбочке по бедро
этакой непоседливой маленькою девчонкою
выписывающей в тетрадочке формулы поиска ро.

а мне бы немного тени, тмина и таллина
улочек, переулочков, каменных площадей...
я бы гуляла там с той бесконечно дамою
или сняла бы на ночь там парочку лошадей.

выстрелить
влиться лавою
впеться в любовь
аккордами
голову кучерявую
в плечи ее склоня

господи, мне бы имени, запаха, знака, города
чтоб не было мне отравою
и чтобы не было путами

для меня.

(c)